Juhan Liiv 

NÕMM
 
Igav liiv ja tühi väli,
taevas pilvine,
jõuan tulles metsa äärde,
tuleb nõmmetee.
            Männi roheline samet,
üksik metsatee,
pedak heleroheline,
kask kuldkollane.
Pedak heleroheline,
kask kuldkollane!
Nõmm on sügisele
langend kaenlasse.
 
1903
 
Юхан Лийв/Перевод И.Северянина

ПУСТОШЬ
 
Скучно. Глина. Поле голо.
В тучах неба муть.
Я иду к опушке леса,
где к полянке путь.
     Бархат сосен вечно зелен,
     одиночье грёз…
     Сосен зелень яркоцветна,
     желтозлать берёз.
Яркоцветна зелень сосен,
желтозлать берёз.
И поляна – вся в объятьях
предосенних грёз.
 
             
Юхан Лийв/Перевод Б.Штейна 

ПУСТОШЬ
 
Поле голое. Песчаник.
Жухлая трава.
К лесу тянется тропинка,
видная едва.
     С неба падает сквозь тучи
     тускловатый свет,
     и зелёный нахлобучен
     на сосну берет.
Стала тихая берёза
жёлто-золотой.
Пустошь к осени прильнула
горькой головой.
 


Juhan Liiv

LAINED
 
"Mind ära tõuka valjusti!"
Nii ütles laine lainele.
"Miks lükkad sa mind alati?
Ma tahan jääda rahule."
  "Ei mina lükka kedagi,
  mind lükkatakse ennastki.
  Meid liigub terve meretäis,
  ei aita siin mu vastuseis."
 
1897-1900
 
Юхан Лийв/Перевод Норы Яворской  
ВОЛНЫ
 
"Зачем ты так толкаешься!" –
Заметила волна волне. –
"Всё оттеснить стараешься,
всё не даёшь покоя мне?"
  "Да разве же толкаюсь я,
  толкают самоё меня.
  Сошлось нас – море целое,
  что я, одна, с ним сделаю!"
 
                 
 
Подстрочный перевод
 
«Меня не толкай сурово!» -
Так сказала волна волне.
«Почему толкаешь ты меня всё время?
Я хочу оставаться в покое.»
  «Я не толкаю никого,
  Меня толкают самоё.
  Нас движется целое море,
  Не поможет здесь моё противостояние.»
 
    

Переводчик Юнна Мориц

Юнна Мориц — поэт, не только широко известный на всей постсоветской территории, но и по-особому связанный с Эстонией. Многие ее стихи, написанные в молодости, посвящены Таллинну, она переводила Бетти Альвер и других эстонских поэтов; в одном из ее ранних сборников чуть ли не каждое третье стихотворение посвящено Леону Тоому — одаренному литератору с трагической судьбой, эстонцу по происхождению. Со Светланом Семененко, одним из самых видных наших поэтов и переводчиков, Юнну Мориц связывали дружба и сотрудничество (на своем творческом вечере Семененко именно Юнну Мориц назвал своей крестной матерью в переводческом деле).

Ольга Титова «МЭ Среда» 21.02.01

Бетти Альвер

Который день лежит туман - прибрежных скал не видно...
Как беспокойна ты, душа, горда и ненасытна!
Ты хочешь ласки и кнута, тоски и счастья разом,
Лукуллов пир и черный пост пьянят твой слабый разум.
Любая мельница тебя зовёт в поход крестовый,
Ты на развилках всех дорог готова к жертве новой.
А если к вечности придешь, то, словно для контраста,
Ты с изощрённостью Рабле готова крикнуть "Баста!".
Ты превратила землю в ад, а небо - в злую шутку...
Который день ползёт туман, настойчиво и жутко...

1936

Непреклонность

У входа в мир, где образуются просторы
и мгла цветная, леденея, стынет,
всегда на страже великан стоит, который
нам до рожденья душу половинит.

Как только сердце увлечется чем-то страстно, -
подобно тени, на крылах паримой,
за мною вслед летит и надо мною властно
моё второе я, двойник незримый.

Лишь высь прозрачную любить он заставляет,
и если я стремлюсь упорно в низость ада,
меня за шиворот из бездны выставляет,
хотя кричу ему: оставь меня! не надо!

Он знаки подает, когда трава сырая,
где я плоды ищу, змею скрывает в складках.
И плачет он, когда, опасность презирая,
брожу по тропам искушений сладких.

За грань земного он влечет невыносимо,
но зря! - в тени люблю я быть годами,
милее всех сияний негасимых
мне древо жизни с темно-красными плодами.

1937

Был сон: меня покинул бог, но здраво
я прошептала: не смертельно, право!
Был сон; любовь покинула мой облик,
был страх, но взмах перчаткой - весь мой отклик.

Был сон: там свет погас, но тьму вкушая,
я крикнула: потеря небольшая!
Проснулась: свежий день прильнул волною,
любимый мой так нежен был со мною,
но прижималась я к стене морозной,
в печали необъятной, жгучей, грозной.

1939

Эстонская народная поэзия в переводах С. Семененко

БЫЛО У МЕНЯ ТРИ ДÓРОГА

Было у меня три дóрога:
первое - молода жена,
а другое - мерин сивенький,
третье - маленький поросёночек.

Пришло лихо в дом - унесло жену,
пришел медведь - заломал мерина,
волк пожаловал - загрыз борова.

Я волка стращать - глядь, изба горит.
Я водой заливать - ан и сам поплыл.

Остался один-одинёшенек.
Тут и беды мои все кончились.

ЗАХОДИЛИ ПОКУРИТЬ

Антс из Антслы, Март из Маарду
заходили покурить.

Свой табак, своя и трубка,
закурили, дым пошел.

Я сижу, пускаю кольца,
из ушей - само идёт.

Дым поднялся аж до неба,
начадили - как в аду.

Мужики кричат: - Откуда?
Бабы: - Это, знать, из Нарвы!

Парни: - Это лес горит!
Девки: - Это торф горит!

Кто-то крикнул: - Это с мызы,
там, наверно, баню топят!

Я послушал, отвечаю:
- Эх вы, девки, эх вы, парни,
эх вы, люди-человеки,
это я курнул немножко
таллинского табачку!

ХУДО ЖИТЬ ХОЛОСТЯКОМ

Худо жить холостяком,
по деревне шастаешь,
точно тать хоронишься,
на поветь полезешь ночью,
с сеновала свалишься,
руки-ноги поломаешь.

Вот была бы женушка,
да была бы мне по нраву,
по деревне бы не шастал,
точно тать не хоронился,
на повети бы не лазал,
с сеновала не свалился,
руки-ноги были б целы.

НЕТУ В МОРЕ ЛЕСА

Нету в море леса,
в море только волны,
не шумят листвою,
веткой не колышут.
Нету в море места,
где бы мне приткнуться,
упереться грудью,
ногтем зацепиться.

ТО-ТО МЫ ДРУГИ, ТО-ТО БРАТЬЯ

То-то мы други, то-то братья,
то-то приятели дорогие,
покуда в бочонке пенится пиво,
в штофе тяжелом винцо играет.

А как пиво кончится -
братья ну тузить друг друга,
бабы - языком чесать,
девки - юбки задирать.

БЫЛ И Я МОЛОДЕНЬКИМ

Был и я молоденьким,
через лошадь перепрыгивал,
через крышу перемахивал.

А теперь никак через борова,
через малого поросёночка.
Теперь, дай бог, хоть через порог...

Интеллектуально-философская поэзия Яана Кросса

- Жук!- закричал малыш. -
Иди погляди, какой он красивый.

А я был занят - я думал о важном
и ответил: - Гляди один,
ведь жук не станет красивей,
если мы на него поглядим вдвоем.

И тут же понял: это неправда.

перевод Л. Тоома

Ты начинаешь различать добро и зло
и видеть красоту и безобразье
в обыденных предметах.

Это значит,
что наступила зрелость.

перевод Д. Самойлова

Маятник Фуко

Быть винтиком
под большой
отверткой?

Это правильно?

Быть шестерёнкой
под зубцами
больших шестерней?

Это правильно?

Правильно быть чем угодно -
лишь бы не маятником.
Тем, который качается и думает:
"Красивый купол
они для меня постороили,
хоть назвали странно -
Пантеон".

Слепой маятник качается
из одной крайности в другую,
из одной крайности в другую
и в каждой крайности
всегда немножко крайнее,
чем в другой.
Качается
жалкий маятник
но вегда остается
в одной только плоскости,
в то время как земля
вращается в бесконечности.

перевод Б. Слуцкого

Коль не являет живопись секрета,
То в живописце надобности нет.
Коль впору мальчикам штаны поэта,
То для чего, ответствуйте, поэт?

Но, впрочем, только бы и оставалось,
Что и штаны и кисти сдать в музей,
Не будь поэтом - ну хотя бы малость! -
И живописцем каждый из людей.

Наверное, не иначе как поэтому
Поэт с художником у нас в чести.
Поэт нам помогает быть поэтами,
Художник в нас художников растит.

перевод Л. Тоома

Елена Тальберг-Жукова

не профессиональный переводчик. С детства блестяще владеет руским и эстонским языками. Находясь сейчас вдали от родного Таллинна, делает свои переводы, отличающиеся глубоким пониманием оригинала и проникновенностью. В её переводах чувствуется истинная любовь к эстонскому языку и эстонской поэзии.

Андрес Эхин "Осеннее 1"
Лето прошло.
Как прохладная капля
осень пала на спину мою горячую.

Лето прошло,
как мгновение.
Ветер кружит листья и мусор.

Октябрь, моя холодноглазая тетка,
Снова вяжет ярко-пестрый чулок.
Запахи цветов и птичья песня

Вместе уходят в небытие.

Suvi möödus.
Kui jahe tilk
mu kuumale seljale kukkus sügis.

Suvi möödus
kui silmapilk.
Tuul keerutab lehti ja prügi.

Oktoober, mu külmasilmne tädi,
koob jälle kirendavat sukka.
Lillelõhnad ja linnulaul

üheskoos lähevad hukka.

Яан Каплински
Нет Бога,
режиссера,
дирижера.
Мир происходит сам,
спектакль идет сам,
оркестр играет сам,
и если у кого-то
из рук выпадает скрипка
и сердце останавливается,
человек и смерть никогда
не встречаются - за стеклом
нет ничего, потусторонность - зеркало,
из которого большими глазами
на меня смотрит мой страх,
и за этим страхом,
если только пристально смотреть,
есть трава и яблони, и подсолнух,
который тихонько вращается вслед солнцу
без Бога, режиссера, дирижера.

Ei ole Jumalat,
ei ole lavastajat,
ei ole dirigenti.
Maailm toimub ise,
näidend mängib ise,
orkester mängib ise.
ja kui kellelgi
kukkub viiul käest
ja süda jääb seisma,
ei saa inimene ja surm
kunagi kokku - klaasi taga
ei ole midagi, teispoolsus on peegel,
milles mulle vaatab otsa
mu oma hirm oma suurte silmadega
ja selle hirmu taga,
kui ainult hoolega vaadata,
on rohi ja õunapuud ja päevalill,
mis tasapisi pöörab end päikese poole
Jumalata, lavastajata, dirigendita.

Рейн Вейдеманн "Интеграция как мост"

...наряду с прочим, интеграции могут содействовать переводы литературных и других имеющих отношение к культуре текстов на русский язык. Ведь и мы, эстонцы, знакомились с другими культурами в первую очередь через переводы. А с нарастанием интереса начинали учить иностранные языки и познавали иные культуры уже через их языки.

Постимеэс 09.10.2007